Миф об Амуре и Психее (Апулей). Часть VII (заключительная)

Изображение: «Амур и Психея», Антонио Канова (Лувр, Париж, Франция)

07.03.2020

Начало мифа здесь.

Миф об Амуре и Психее (перевод с латинского М.А. Кузмина). Заключительная часть

«Психея, не мешкая, направляется к Тенару, взяв, как положено, монеты и лепёшки, спускается по загробному пути, затем, молча пройдя мимо убогого погонщика ослов, дав монету перевозчику за переправу, оставив без внимания просьбы выплывшего покойника, пренебрегши коварными мольбами ткачих и успокоив страшную ярость пса лепёшкой, проникает в чертоги Прозерпины. Не польстившись на предложенное хозяйкой сиденье мягкое и кушанье сладкое, но сев смиренно у ног её и удовольствовавшись простым хлебом, передала она поручение Венеры. Сейчас же запрятала наполненную и закупоренную баночку и, заткнув глотку лаявшему псу брошенной с хитрым умыслом другой лепёшкой, заплатив оставшейся монетой лодочнику, выбралась она из преисподней гораздо веселее, чем шла туда. Снова увидела Психея свет белый и поклонилась ему. Но, хотя и торопилась она поскорее исполнить поручение, дерзкое любопытство овладело ею.

“Какая я глупая, — говорит она, — что несу с собой божественную красоту и не беру от неё хоть немножечко для себя, чтобы понравиться прекрасному моему возлюбленному”.

«История Психеи — Панно четвёртое. Психея, открыв шкатулку со сновидениями подземного царства, погружается в сон», Морис Дени (Эрмитаж, Санкт-Петербург, Россия)

И, сказав так, открывает баночку. Там ничего решительно нет, никакой красоты, только сон подземный, поистине стигийский (Стигийский — загробный. — Прим. Итальянские Слова), сейчас же вырвавшийся из-под крышки, на неё находит; по всему телу разливается густое облако оцепенения и овладевает ею, упавшей в тот же момент на той же тропинке. И лежала она недвижно, словно спящий мертвец. А Купидон (Он же Амур, Эрот, Эрос. — Прим. Итальянские Слова), выздоровев от тяжкой своей раны и не перенеся столь долгого отсутствия своей Психеи, ускользнул через высокое окно комнаты, где был заключён, и, с удвоенною быстротой полетев на отдохнувших во время долгого бездействия крыльях, мчится к своей Психее, тщательно снимает с неё сон и прячет его на прежнее место в баночку. Психею же будит безопасным уколом своей стрелы и говорит:

“Вот ты, бедняжка, опять чуть не погибла, всё из-за того же твоего любопытства. Но пока что усердно исполни поручение, которое мать моя дала тебе своим приказом, а об остальном я позабочусь”.

С этими словами проворный возлюбленный вспорхнул на крыльях, а Психея поспешила отнести Венере Прозерпинин подарок (Рассказ о четвёртом поручении — мистическая аллегория о странствиях и страданиях души. — Прим. переводчика).

Меж тем Купидон, снедаемый сильной любовью и боясь внезапной суровости своей матери, принимается за старые хитрости и, достигнув на быстрых крыльях самой выси небес, со скорбным лицом обращается с мольбами к великому Юпитеру и излагает ему суть дела. Тогда Юпитер, потрепав Купидона по щеке и поднеся к своему лицу его руку, целует и так говорит ему:

“Хоть ты, сынок, господин мой, никогда не оказывал мне должного почтения, присуждённого мне собранием богов, а наоборот, грудь мою, где предопределяются законы стихий и чередования светил, часто поражал ударами и нередко позорил грехами земных вожделений, так что пятнал мою честь и доброе имя, заставляя нарушать законы, в особенности Юлиев закон (Юлиев закон — закон, изданный по предложению императора Августа [Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа] и направленный против прелюбодеев. — Прим. переводчика), и общественную нравственность позорными прелюбодеяниями; унизительным образом ты заставлял меня светлый лик мой менять на вид змеи, огня, зверей, птиц и домашнего скота (Боги, соединяясь со смертными, меняли свой облик. — Прим. переводчика), — но всё же, памятуя о своей снисходительности, а также и о том, что ты вырос на моих руках, я исполню все твои желания, сумей только уберечься от своих недоброжелателей. А ещё в ответ на это благодеяние должен ты, если на земле в настоящее время находится какая-нибудь девушка несравненной красоты, отдать мне её в вознаграждение”.

Сказав так, приказывает он Меркурию немедленно созвать всех богов на заседание и объявить, что на того, кто не явится на небесный совет, будет наложен штраф в десять тысяч нуммов (Нуммий, нуммиум, также нуммион [итал. «nummo»; от лат. «nummus»«монета»]  — название бронзовых монет, бывших в употреблении во времена Римской империи в Византии. — Прим. Итальянские Слова). Боясь этого, небожители быстро наполняют покои, и Юпитер, сидя выше всех на возвышенном седалище, так возглашает:

“Боги, внесённые в списки Музами (Боги, внесённые в списки Музами… — шутливое сравнение богов с римскими сенаторами, а муз с цензорами; сенатские списки находились в ведении цензоров, которые должны были пополнять их новыми именами, а в случае надобности вычеркивать имена недостойных. — Прим. переводчика), конечно, все вы знаете этого юношу, который вырос у меня на руках. Решил я какой-нибудь уздой сдержать буйные порывы его цветущей молодости; хватит с него, что ежедневно его порочат рассказами о прелюбодеяниях и всякого рода сквернах. Уничтожить надлежит всякий повод к этому и связать мальчишескую распущенность брачными путами. Он выбрал некую девушку и невинности лишил её; пусть же она останется при нём, пусть он ею владеет и в объятиях Психеи да наслаждается вечной любовью. — И, обратясь к Венере, продолжает: — А, ты, дочка, отбрось всякую печаль и не бойся, что твой знаменитый род и положение пострадают от брака со смертной. Я сделаю так, что союз не будет неравным (Психея, получив бессмертие, станет «свободной». — Прим. переводчика), но законным, сообразным гражданским установлениям”.

Тут он отдаёт приказ Меркурию сейчас же схватить Психею и доставить на небо и, протянув ей чашу с амброзией (Амброзия — пища богов; таково содержание этого понятия в древнейшую эпоху. Ко времени Апулея под словом «амброзия» стали понимать напиток, дарующий бессмертие, или благовонную жидкость, которой умащаются боги. — Прим. переводчика), говорит:

“Прими, Психея, стань бессмертной. Пусть никогда Купидон не отлучается из объятий твоих, и да будет этот союз на веки веков”.

Немедленно свадебный стол роскошный накрывают. На почётном ложе возлежал новобрачный, прижав к груди своей Психею. Подобным же образом возлежал и Юпитер со своей Юноной, а за ними по порядку и все боги. Чашу с нектаром, что богам вино заменяет, Юпитеру подавал кравчий его, славный отрок сельский (Тот самый Ганимед, упомянутый в предыдущей части. — Прим. Итальянские Слова), остальным гостям подносил Либер (Либер — одно из имён Вакха. — Прим. переводчика). Вулкан кушанья готовил, Оры осыпали всех розами и другими цветами, Грации окропляли благовониями. Музы оглашали воздух пением. Аполлон пел под кифару, прекрасная Венера в такт музыке сладкой плясала в таком сопровождении: Музы пели хором, Сатир играл на флейте (Сатиры — низшие лесные божества, составляющие свиту Вакха. — Прим. переводчика), а Паниски (Паниски [буквально: маленькие Паны] — то же самое, что сатиры; молодые сельские божки. — Прим. переводчика) дули в свирель. Так надлежащим образом передана была во власть Купидона Психея, и, когда пришёл срок, родилась у них дочка, которую зовём мы Наслаждением (Наслаждение — такая богиня почиталась в Риме и имела свой храм. — Прим. переводчика)».

«Бракосочетание Амура и Психеи», Джулио Романо (фреска в Палаццо Те, Мантуя, Италия)

Конец.