Миф об Амуре и Психее (Апулей). Часть V

Французский художник изобразил Психею с крыльями бабочки: Психея — от греческого «psykhḗ» — «душа», бабочка — символ души.

Изображение: «Амур и Психея», Адольф Уильям Бугро (1899)

03.02.2020

Начало мифа здесь.

Миф об Амуре и Психее (перевод с латинского М.А. Кузмина). Часть V

«Меж тем Психея, переходя с места на место, днём и ночью с беспокойством ища своего мужа, всё сильнее желала если не ласками супруги, то хоть рабскими мольбами смягчить его гнев. И вот, увидев какой-то храм на вершине крутой горы, подумала:

“Как знать, может быть, здесь местопребывание моего владыки!”

И тотчас направляет она туда свой быстрый шаг, которому надежда и желание вернули утраченное в постоянной усталости проворство. Вот уже, решительно поднявшись по высокому склону, приблизилась она к святилищу. Видит пред собою пшеничные колосья, ворохами наваленные и в венки сплетённые, и колосья ячменя (Психея находится перед храмом Цереры — Деметра в греческой мифологии — богини-покровительницы земледелия. — Прим. переводчика). Были там и серпы, и всевозможные орудия жатвы, но всё это лежало по разным местам в беспорядке и без призора, как случается, когда работники во время зноя всё побросают. Психея всё это по отдельности тщательно разобрала и, старательно разделив, разложила как полагается, думая, что не следует ей пренебрегать ни храмом, ни обрядами никого из богов, но у всех их искать милостивого сострадания.

За этой внимательной и усердной работой застаёт её кормилица Церера и издали ещё восклицает:

“Ах, достойная жалости Психея! Венера в тревожных поисках по всему свету, неистовствуя, твоих следов ищет, готовит тебе страшную кару, всю божественную силу свою направляет на месть тебе, а ты заботишься тут о моих вещах и ничего больше для своего спасения не предпринимаешь?”

Тут Психея бросилась к её ногам, орошая их горючими слезами, волосами землю и богинины следы подметает и всевозможными просьбами взывает к её благосклонности:

“Заклинаю тебя твоей десницей плодоносной, радостными жатвы обрядами, сокровенными тайнами корзин (В корзинах находились священные предметы. Во время Элевсинских мистерий их показывали посвящённым; этот торжественный обряд был важной частью празднества. — Прим. переводчика), крылатой колесницей драконов, твоих прислужников, бороздою почвы сицилийской (По некоторым мифам, дочь Деметры Персефона была похищена богом подземного царства Аидом в Сицилии. — Прим. переводчика), колесницею хищною, землёю цепкою (Земля названа здесь цепкой, вероятно, потому, что упорно не выпускала из своих недр увезённую на «хищной колеснице» Персефону. — Прим. переводчика), к беспросветному браку Прозерпины (Прозерпина — Персефона в древнегреческой традиции — дочь Деметры и Зевса, похищенная Аидом — богом подземного царства, могла лишь часть года находиться на земле, а в остальное время, как жена Аида, в подземном царстве. — Прим. переводчика) схождением, светлым обретённой дочери возвращением и прочим, что окружено молчанием в святилище Элевсина аттического (Элевсин, Элевсинские мистерии — культ Деметры и Персефоны в аттическом городке Элевсине поблизости от Афин. — Прим. переводчика), — окажи помощь душе несчастной Психеи, к твоей защите прибегающей. Позволь мне схорониться хоть на несколько деньков в этой груде колосьев, покуда страшный гнев столь великой богини с течением времени не смягчится или по крайней мере покуда мои силы, ослабленные долгими муками, от спокойной передышки не восстановятся”.

Церера отвечает:

“Слёзными мольбами твоими я тронута и хочу помочь тебе, но совсем не намерена вызвать недовольство моей родственницы, с которой я связана узами старинной дружбы, и к тому же — женщины доброй. Так что уходи сейчас же из этого помещения и будь довольна, что я не задержала тебя и не взяла под стражу”.

Психея, получив, вопреки своим ожиданиям, отказ и удручённая двойной скорбью, снова пускается в путь и видит среди сумеречной рощи в глубокой долине храм, построенный с замечательным искусством; не желая пропускать ни единого, хотя бы и неверного, средства улучшить свою судьбу, наоборот, готовая заслужить милость какого угодно божества, приближается она к святым вратам. Видит и драгоценные приношения, и полотнища с золотыми надписями, развешанные по веткам деревьев и дверным косякам; с изъявлением благодарности значилось в них и имя богини, которой дары посвящались. Тут, отерев прежде всего слёзы, она склоняет колени и, охватив руками ещё не остывший алтарь, возносит следующую молитву:

“Сестра и супруга Юпитера великого (Богиня Юнона, в древнегреческой традиции — Гера. — Прим. переводчика), находишься ли ты в древнем святилище Самоса, что славится как единственный свидетель твоего рождения, младенческого крика и раннего детства (Самос — остров у западного побережья Малой Азии; был, согласно некоторым мифам, местом рождения Геры. На острове находился знаменитый храм богини. — Прим. переводчика); пребываешь ли ты в блаженном пристанище Карфагена высокого, где чтут тебя, как деву, на льве по небу движущуюся (Верховную богиню Карфагена Танит римляне отождествляли с Юноной и почитали под именем Юноны Небесной или Небесной девы. — Прим. переводчика), или вблизи берегов Инаха, который прославляет уже тебя, как супругу Громовержца и царицу богинь, охраняешь ты славные стены аргосские (Аргос в Пелопоннесе — центр культа Геры. — Прим. переводчика), ты, которую весь Восток чтит как Зигию (Зигией — Соединительницей — Геру называли потому, что она была покровительницей браков. — Прим. переводчика) и везде на западе Луциной именуют (Луцина — так называли Юнону, приходящую на помощь роженицам. Восток и Запад противопоставляются здесь как страны греческого и латинского языка. — Прим. переводчика), — будь мне в моей крайней нужде Юноной-покровительницей и изнемогшую в стольких переживаемых мною мучениях от страха грозящих опасностей освободи! Насколько знаю я, охотно приходишь ты на помощь беременным женщинам, находящимся в опасности”.

Когда она взывала таким образом, вдруг предстала ей Юнона во всем величии, приличном столь царственной богине, и сейчас же говорит:

“Поверь мне, я охотно склонилась бы к твоим просьбам, но противодействовать воле Венеры, моей невестки (Муж Венеры Вулкан — Гефест в древнегреческой мифологии — сын Юноны. — Прим. переводчика), которую я всегда, как дочь, любила, мне совесть не позволяет. Да, кроме того, и законы, запрещающие покровительствовать чужим беглым рабам (Принявший под свой кров беглого раба был обязан вернуть его хозяину вместе с собственным рабом такой же ценности и вдобавок уплатить хозяину двадцать золотых. — Прим. переводчика) без согласия их хозяев, от этого меня удерживают”.

Устрашённая новым крушением своих надежд, Психея, не будучи в состоянии достигнуть крылатого своего супруга, отложив всякую надежду на спасение, предалась такому ходу мыслей:

“Кто же ещё может попытаться помочь мне в моих бедствиях, кто может оказать мне поддержку, когда никто из богинь, даже при желании, не в силах принести мне пользы? Куда теперь направлю стопы свои, окружённая со всех сторон западнями, и под чьей кровлей, хотя бы во мраке притаившись, укроюсь я от неотвратимых взоров Венеры великой? Вооружись наконец по-мужски присутствием духа, смело откажись от пустой, ничтожной надежды, добровольно отдай себя в распоряжение своей владычице и, может быть, этой, хотя и запоздалой, покорностью ты смягчишь её жестокое преследование! Кто знает, может быть и того, кого ты так долго ищешь, ты там найдёшь, в материнском доме?”

Итак, готовая покориться, но не надеясь на успех этой попытки, вернее же — к несомненной гибели готовая, она обдумывала, с чего начать свою просительную речь.

А Венера, отказавшись от мысли найти её земными средствами, устремляется на небо. Она приказывает, чтобы приготовили ей колесницу, которую искусный золотых дел мастер Вулкан с изощрённым умением перед совершением брака соорудил ей как свадебный подарок. Тонким напильником выровняв, придал он ей красоту, и сама утрата части золота сделала её ещё более драгоценной. Из множества голубок, что ютятся возле покоев владычицы, отделяются две белоснежные пары, в веселом полёте поворачивая переливчатые шейки, впрягаются в осыпанную драгоценными камнями упряжь и, приняв госпожу, радостно взлетают. Сопровождая шумным чириканьем богинину колесницу, резвятся воробышки и прочие звонкоголосые пташки, сладко оглашая воздух нежными трелями, возвещают прибытие богини. Облака расступаются, небо открывается перед своею дочерью, вышний эфир с весельем приемлет богиню, и певчая свита великой Венеры ни встречных орлов, ни хищных ястребов не боится.

Тут сейчас же она направляется к царским палатам Юпитера и надменным тоном заявляет, что ей необходимо воспользоваться помощью звучноголосого бога Меркурия (Эпитет бога-глашатая, вестника богов; в греческой мифологии — Гермеса. — Прим. переводчика). Не выразили отказа тёмные брови Юпитера (Юпитер — в древнегреческой мифологии Зевс — выражает свою волю движением бровей. — Прим. переводчика). Тут, торжествуя, немедленно, в сопровождении Меркурия, Венера опускается с неба и в волненье так говорит:

“Братец мой Аркадиец (Аркадиец — Гермес; по преданию, он родился на горе Киллене в Аркадии — местность в центре Пелопоннесского полуострова. — Прим. переводчика), ты ведь знаешь, что никогда Венера, сестра твоя, ничего тайком от Меркурия не предпринимала; небезызвестно тебе также, сколько уже времени не могу я отыскать скрывающуюся от меня служанку. И мне ничего больше не остаётся, как через твоё глашатайство объявить всенародно, что за указание, где она находится, будет выдана награда. Так вот, поспеши с моим поручением, причём подробно перечисли приметы, по которым можно её узнать, чтобы провинившийся в недозволенном укрывательстве не мог отговариваться незнанием”.

С этими словами передаёт она ему лист, где обозначено имя Психеи и прочее, после чего сейчас же удаляется к себе домой.

Не замедлил Меркурий послушаться. Обегая все народы, он так провозглашал повсюду, исполняя порученное ему дело:

“Если кто-либо вернёт из бегов или сможет указать место, где скрывается беглянка, царская дочь, служанка Венеры, по имени Психея, да заявит об этом глашатаю Меркурию за муртийскими метами (Между Авентином и Палатином, двумя из семи холмов, на которых расположен Рим, пролегала Муртийская долина, где находился Великий цирк, часто служивший ипподромом, отсюда «меты» — столбы, вокруг которых объезжали колесницы во время скачек. За этим цирком стоял храм Венеры; возле него всегда собирались продажные женщины. По некоторым сведениям, здесь был также храм Меркурия. — Прим. переводчика) и в виде награды за сообщение получит тот от самой Венеры семь поцелуев сладостных и ещё один самый медвяный с ласковым языка прикосновением”.

После такого объявления Меркурия желанность подобного вознаграждения побудила всех людей наперебой приняться за поиски. Всё это окончательно заставило Психею отбросить всякую медлительность. Она уже приближалась к воротам своей владычицы, как вдруг подбегает Привычка (Привычка — служанка с двусмысленным именем, которое в оригинале могло означать также любовную связь. — Прим. переводчика), из числа Венериной челяди, и сейчас же кричит что есть мочи:

“Наконец-то служанка негоднейшая, уразумела ты, что есть над тобой госпожа! Неужели по свойственной тебе наглости характера твоего начнёшь ты прикидываться, будто тебе неизвестно, каких трудов стоило отыскивать тебя? Но хорошо, что ты ко мне именно в руки попалась, словно в самые когти Орка (Орк — римский бог подземного царства, тождественен Плутону. — Прим. переводчика) угодила, так что немедленно понесёшь наказание за свою строптивость”, — и, смело вцепившись ей в волосы, потащила её, меж тем как та не оказывала никакого сопротивления.» Продолжение →